У северного причала собрались пацаны
полюбоваться ореховыми листьями. Один из них, крепкий парень в оранжевой каске,
старался не мешать. Это был сторожевой дух дерева. Кто-то припарковал рядом
инвалидную коляску, а другие притаранили
довольно приличный вагон с углем. Но парень в оранжевой каске старался не вмешиваться.
Это был уже не сторожевой дух дерева, а сторожевой дух сторожа вагона. Смерть
опаздывала.
-----------------------------
К вечеру Игорь спустился в яму. В яме, он
угостил крота кефиром, а также решил поделится
безысходностью со звездами. Он смотрел вверх и размышлял о родстве. Смотрел
вверх, бледнел и размышлял. Так мог размышлять, разве что бледнолицый в
полнолуние ласкающее Индокитай. Игорь знал об этом, но совсем не знал о другом.
Поэтому улыбался и бледнел по инерции.
-
На риск моего сына, мне было всё равно,
разочаровыватся в нем или нет. Он был своеобразным чудаком с безобразно
искалеченным мною прошлым. Рубцы на его запястьях говорили за себя. Кроме этого,
он всё время куда-то пропадал и возвращался ни с чем. И вот, как-то решил я
послать его за счастьем. Обращаясь к нему: «Слушай Вовка, сходи ка ты за счастъем,
да смотри, не дай Бог вернёшься!» Так и сказал.
--
Хотелось допить чай с лимоном, но внезапно,
показалось что изображение в правом глазу пропало. А стал видеть я, единственным глазом, одолженным
у спящего отца. Вот ситуация. Быть может,
из-за того что мне неудобно, особенно по
воскресеньям, чувствовать себя целым. С тех пор как я изловчился согреть сердце
матери. Не оставлять же чужакам родное, бесценное. Зато, здесь кормят хорошо.
-
Я познакомился с девушкой, так она сразу же
начала прислоняться ко мне. С первого взгляда
втюрилась в мою личность. В мою жалкую, даже не знаю как выразится, в мою
не так уж и крепкую личность. Ведь индивидуальность, хотя и посредственная, это не моя личность, а моя
сущность.
-
Анюта умела падать сказочно, даже
невообразимо. Она падала вроде бы в обморок. Но обморок пропускал её через свою неизбежную сеть. Так и падала Аня в
постоянное пробуждение.
-
Покупаю кольца. Продаю кольца. Покупаю
автомобильные. Продаю обручальные. Вообще, я склонен продавать всякую всячину. Ещё
жалую квас теплый, на холодное горло. А вот толстые пальцы тещи, я не могу
понять. Не воспринимаю! Особенно когда они обвивают моё горло и квас не протекает.
Как глупо. Вам не понять.
-
У моего друга пропал аппетит. Вчера, его
агент по недвижимости, отказался от огромной кастрюли с утиными потрохами. Сами
понимаете. Сегодня утром, заходит агент
к моему другу домой и хвать его за ухо, прищепкой. Сумасбродство какое-то. А
ведь друг мой, как ни как, интеллигент, философ а не стрелочник. Заканчивал,
какую-то лабуду, заочно. Пекарь он, вроде. Или нет. Даже не пекарь, а невролог.
-
Мне совсем безразлично кто вертится вправо а
кто влево. Однако символика направлений мышления, подсказывает мне употреблять
фиксацию.
------------------------------
Валерий гадал на молоке. Он говорил мне:
«Понимаешь, гадать на сметане, дело житейское, а вот на сыворотке, так это
совсем другое дело. Простокваша неповторимо рассказывает о положении вещей в
сердце».
-
Валерий шёл по набережной, в холодную июльскую
ночь с пятницы на субботу. По той же набережной, ему на встречу шел Василий,
брат Светы. И вот такое дело, прямо не знаю. Света дома сидит, вскармливает
первенца , а Валерий, ее муж, по городу шатается как вурдалак, да еще с бритвой
в кармане. «Кому бы сбыть, да за сколько..» На перекрёстке, Василий притормозил Артёма и прошептал
ему: «Опять забыл сапоги, иждивенец узколобый. Если бы не я.. Сколько дашь за бритву?» На что, Артём ему восклицает: «Дарю.
Только не говори Светке что видел меня, всего в поту. Прошу тебя.»
-
Интересно, как это удается Ивану наблюдать за проделками жены, сквозь скрещённые пальцы соседа скрипача. Не
подумайте что у соседа пальцы скрещены от судороги. Вовсе нет, просто он невыносимо суеверный, неформал
этакий.
-
У ленивой Лены странное расписание. В шесть - спать.
В семь - спать. В восемь - спать. В девять - спать. В десять - спать. В одиннадцать
- спать. В двенадцать - танцевать. Лене,
девяносто пять. Лена – ягодка, опять.
------------------------------
Мою любовницу зовут Катя. Сам я - неотесанная
сволочь, чего скрывать, не то что Катенька моя, отесаная умница, хотя и стервозная по будням. Каждую пятницу, я
отесываю Катю, сиповку мою, в постели зятя дочьки кумы. А еще я люблю смотреть телевизор, особенно
рекламы про тонкие прокладки.. Там девчата краснеют, а мне жуть как нравится.
-----------------------------
Бывало Валерий просто уходил из дома, выбегал
на улицу, прислонялся к дереву и начинал протяжно выть. У него были очень
длинные ногти, настолько длинные , что переходящее чувство ценности материала,
утопало в его мыслях о несовершенстве качества восприятия. Он восторгался Аллой, а его ужасно длинные ногти сводили её с
ума. Чувство лезвия на бедрах, бросало Аллу в дрожь, наводило истому. Валерий же
, оказался неряхой. Он уходил от неё в себя, а его сало спадало как мокрое
пальто со старой вешалки. Валерий находил утешение в беседах с Аллой о перемене
места .
-----------------------------
Прошу тебя, забудь про наваждение. А ты Алла,
накинь косынку, подойди и отпей это старое вино. Поверь, оно стоит твоего
вкуса.
-
Постоянство. Это качество которого нет у моей
жены. Я уверен что у нее вообще нет качеств. Пожалуй в профиль, у нее отличное
качество варить кашу и прямой, почти идеальный нос. К тому же, чувственный
подбородок и прекрасное узкое влагалище. Возможно это связанно с
непостоянством. Однако с кашей дела
плохи. Варит она конечно неплохо, но варит мне на голову. На душу варит.
Прошмандовка она, нимфоманка и тварь. Хотя, Бог видит, люблю. Ой как люблю.
Всей душой своей ошпаренной, всем существом своим пиздострадальческим, люблю.
Кроме того, люблю ее как отец, ведь она мне мать… а не постороняя какая-то.
------------------------------
В селе Бродово
происходит такая чепуха, что неуместно рассказывать.
------------------------------
Как-то у механика Гаврилова убежала жена, в
горы, собирать травы для ворожбы. Этими травами, она собиралась привлечь
чувственное внимание механика. Он однако, в не себя от ярости, отточил топор и
собрался в горы за женой. Там и встретились, она с горы, вся в улыбке, с венком
на голове, а он в гору, мутный, с топором в единственной, дрожащей руке.
Встретились, а он ей и говорит: «Не женское это дело, убегать в слезах от меня
и собирать травы да цветы. Нечего дребеденью заниматься, поди лучше, да наколи
дров на зиму!» Передает ей топор, преображается, улыбается.. Сошлись в забытье,
прямо на траве. Кричала.
-
Настоящий настой из трав, думала она,
получается на закате, в полнолуние. Немного тернового стебля, растёртого
колеандра, ромашки горной, одуванчика, живых чар, секретов бабьих. Напиток
получается отменный, впору как для богатыря гагауза, так и для мужика хохола.
Завернула Людмила горшок с отваром в полотенце, оттёрла слюни механика с
топора, присела и стала ждать любовника запорожца.